монография «Ретроспективный портрет экономики»

Состав работы:


Предисловие и характеристика предмета


 

Замещение научного понимания экономики философским


 

Часть 1. Дорыночное хозяйство


 

Основания ценимости


 

Фактор уровня жизни («уклад»)


 

Конкретные комбинации «ритуалов и ресурсов»


 

Осознание воспроизводства ресурсов как «работы»


 

Обретение функцией «обратного» влияния формы фактора


 

«Титул» – простой инструмент закрепления неравенства


 

Поиск «социальной эффективности»


 

Переход к формату «средство обратного влияния» и зачатки накопления


 

«Персональный» формат собственности


 

Формат «оплачиваемой» деятельности


 

Рациональная концепция ситуации «достатка»


 

Инициативная форма индивидуальной активности


 

Часть 2. Эпоха «простого рынка»


 

Часть 3. Формирование обязательных стандартов рынка


 

Часть 4. Хозяйственная деятельность - доминанта социальных отношений


 

Ретроспективный портрет экономики

Часть 1. Дорыночное хозяйство

Часть 1. Параграф - Основания ценимости

Шухов А.

Схема метацикла, стадия - (общие положения модели)


Обитающие в естественной среде животные, извлекая из природы все потребное для существования, вряд ли обращаются к мысли, - если способны мыслить, - о какой-либо ценимости, даже если образ жизни таких животных организован в форме заключающегося в заготовке и последующем употреблении припасов в определенном отношении «уклада». Полностью противоположной характеристики уже заслуживает отличающая человека способность обращения к специфической деятельности ведения хозяйства. Однако пока проводимые научными дисциплинами антропология и психология изыскания не предоставляют необходимой нашему анализу формулы «ценимости», обязательной для той общей постановки задачи, что подразумевает раскрытие зависимости от подобного осознания тех же возможностей элементарного поведения примитивного человека. Обозначенное здесь положение и вынуждает нас к предложению нашей собственной концепции ценимости, где в качестве исходной точки построения мы именно и определим критику используемых научной дисциплиной «экономика» концепций стоимости. Однако здесь неизбежна и оговорка, что к числу известных концепций ценимости принадлежит и модель, не развиваемая от отправной позиции обращения стоимости, а именно, названная по имени создателя концепция «пирамиды потребностей Маслоу».

Итак, позволим себе приписать современной науке «экономика» принцип, согласно которому фундаментальным началом системы отношений общественного хозяйства оказывается именно характеристика всякого обращающегося там продукта «стоимость» или так или иначе подобная данной характеристике другая характеристика «воспроизводство стоимости». Однако даже в условиях сложной практики ведения общественного хозяйства монетарный метод оценки экономических реалий сложно понимать обеспечивающим необходимую подобному базисному формату специфику вездесущности меры: подобные условия допускают возможность и такого рода экономических условностей, что вряд ли располагают характеристикой «стоимости». В частности, это те же значимые для ведения бизнеса неформальные связи и т.п. Однако понимание экономистов признает всего лишь одну возможную посылку - ресурсы, способности к ведению деятельности или наличие инфраструктуры не допускают их отождествления никакой иной помимо монетарной оценки, исключительно монетарная характеристика и позволяет достаточное обозначение предметных и функциональных характеристик экономически значимых предметов. В частности, если «соизмерить непосредственно меру» по имени «стоимость» с вероятной альтернативой, например, «общественным благом», то последнее сложно определить конкурентом стоимости в смысле возможности задания столь же эффективного критерия некоторой именно экономической значимости.

В подобных обстоятельствах мы и позволим себе отметить, иронически оценивая и пародийно «развивая» данный предлагаемый наукой «экономика» принцип, что эффективная функциональность «стоимости» в роли критерия оценки все же не означает наделения подобного формата представления хозяйственных зависимостей смыслом «абсолютной» категории. Дело в том, что природа нормы «стоимость» такова, что подобную норму невозможно понимать допускающей наделение статусом именно «первичной» характеристики. Тезис, утверждающий самодостаточное начало характеристики «стоимость» не столь уж и трудно опровергнуть сравнением стоимости с другой несущей близкий или сходный смысл категорией, а именно категорией ценности.

Рассмотрим тогда две данные формы универсалий, «стоимость» и «ценность» с позиций приложения к ним «меры» некоего очевидного долженствования. Ценность, то есть подразумеваемая предметом данного понятия условная ценность предназначения, в любом случае предполагает более простой порядок конституирования в социальных отношениях, нежели того требует характеристика стоимости. И не потому, что определение стоимости, помимо всего прочего, подразумевает учет и конъюнктурной составляющей, но и в силу собственно более простого для ценности порядка конструирования самого определяющего условие «ценности» основания.

Так, в том числе, рядовой обиход включает предметы, в отношении имеющейся у нас потребности располагающие смыслом относительной ценности, и, одновременно, предполагающие затруднения при выделении значения характеризующей их (и лишь коммерчески определяемой) стоимости.

Аргументировать данный тезис требуемым примером возможно посредством моделирования до удивления простой ситуации. Представим себя собственниками поношенных шлепанцев. Данная обувь, будучи экземпляром товара повседневного спроса, уже утрачивает достоинства, могущие, в иных обстоятельствах, позволить ее оценку посредством определения товарной стоимости - любая попытка продажи любому потребителю подобного товара неизменно приводит к результату в виде понимания данного «вроде бы» товара полностью неликвидным объектом предложения. Однако можно указать и основания, позволяющие усомниться в безусловности данной оценки: несмотря на исключение шлепанцев из категории функционально аналогичных ему обладающих товарной стоимостью предметов (категории «обувь«), данный предмет вполне соответствует товарному качеству другой товарной категории, – заготавливаемому старью. Однако и соответствие требованиям, удостоверяющим предметы уже на положении «товарного старья» вряд ли столь элементарно, как, вероятно, способно показаться. Обыкновенная ситуация заготовки предназначенного на утилизацию «старья» непременно происходит в объеме внушительной весовой партии, что и вынуждает сдатчика начинать с предварительной заготовки определенного количества сдаваемых предметов.

Правильно ли в подобных условиях оценивать предметы мерой своего рода их «безусловной» стоимостной оценки, если некоторый утилитарно условно «полезный» предмет исключает его квалификацию как в товарном качестве собственно предмета, так и в товарном качестве уже какого-либо метапредмета? Из самой по себе непосредственно доступной нам способности обладания таким в ценностном смысле «полезным» предметом не следует, однако, никаких возможностей отождествления данного предмета посредством приложения к нему именно характеристики стоимости. Но уже в качестве наделенного некоторой «полезностью» данный предмет продолжает отвечать своему предназначению, то есть - продолжает располагать, – но всего лишь для индивидуальной потребности – (специфической) ценностью.

Следовательно, в отношении категории «ценностного измерения», хотя бы и в пределах философского осмысления порядка вещей, наш пример и следует признать аргументом в пользу возможности отождествления подобного измерения именно категорией более фундаментального плана, нежели сопоставленная ему на положении конкурирующей характеристической формы категория стоимости.

Выводом же из проделанного здесь сопоставления и следует признать мысль о необходимости установления принципа, рассматривающего такую меру экономической значимости, как «стоимость» непременно отражающей и возможность признания конкретной вещи посредством характеристики «ценности». Причем обратное утверждение, понимание ценности на положении непременно следующей из стоимости, если основанием подобной зависимости понимать именно «общий» комплекс условий, явно следует признать не соответствующим действительности. Однако подобная «обращенная» картина явно возможна при определенных обстоятельствах, когда, например, некий локальный производитель производит продукт не для сбыта на местном, но - исключительно на внешнем рынке. Представленные здесь аргументы и позволят нам сформулировать правило, утверждающее, что разумный порядок анализа экономических проблем - это порядок, исключающий метод, оперирующий функцией высокого порядка «стоимость», но предлагающий решение, сама возможность которого определяется использованием функции более низкого порядка, в нашем случае - функции «ценность». Настоящий принцип и позволит нам разбиение всех оперирующих «стоимостью» сложных отношений на такие образующие подобные операции базовые формы, что, в результате, и позволят их объединение в общую картину той непростой комбинации, чье начало и будет предопределять тот общий порядок, который будет позволять его определение нечто порядком ценностного пула.

Итак, результатом данных рассуждений и следует понимать выбор в пользу именно такого «порядка очередности» ведения анализа, когда «стартовой позицией» рассмотрения любых вероятных проблем следует понимать именно выделение комплекса связей некоторой ценностной модели. Следующим же за выделением ценностной модели шагом рассмотрения всех возможных проблем социальной сферы «экономика» мы намерены понимать ответ на вопрос о возможности ведения общественного хозяйства именно на основе подобного рода начал. Причем обязательный элемент данной модели составит и собственно определение характеристик формата «ценность», отождествляющих специфику «ценность» именно в качестве некоторой функции, действующей в пределах данного социума и в пределах данной системы ведения хозяйства. Далее, согласно все тем же посылкам и характеристика «стоимости» будет предполагать ее ограниченное соответствие действию функции, обеспечивающей не более чем построение отношения «затраты – отпускная цена – прибыль». Но тогда мы обязаны предложить и наш ответ на вопрос, в какой именно схеме и следует проявляться собственно и избранной нами в качестве основного показателя характеристики ценности?

Согласно нашему предположению, образование характеристики отличающей тот или иной предмет «ценности» именно и обуславливает обретение такого рода условностей (образцами которых можно понимать не только вещественные предметы, но и оказание услуги), что и обеспечивают некоему «объекту», положим индивиду, возможность наделения данного предмета некоторыми функцией либо способностью. Отсюда «ценность» и позволяет ее обращение некоторого рода мерой, обозначающей наличие обеспечения, доставляемого качествами используемого человеком объекта (включая и самого человека), где непосредственно наличие подобного обеспечения способствует исполнению его получателем некоей функции либо проявлению им некоей способности. Подобное качество в смысле собственно отличающей его функции поддержания некоей «следующей способности» и представляет собой признак наделения данного объекта своего рода качеством «незаменимого источника» некоторой вполне определенной возможности осуществления человеком некоторого совершаемого им поступка. Для получения индивидом ресурса жизненной энергии он испытывает нужду в питании (в данном случае пища представляет собой «объект, характеризуемый свойством питательности«), и питание обращается здесь незаменимым условием некоторой возможности. Однако, поскольку ценность для подобного рода схемы представляет собой некую явно «не прямую» характеристику, реализуясь уже в «человеке», то теперь нам и следует перевести данную в известном отношении «предварительную» категорию в режим «прямо» выделяемого признака. Дабы получить необходимое нам решение, мы позволим себе помыслить ситуацию утраты привычно использующим данный объект человеком отличающего непосредственно его бытование порядка некоторого «равновесного» состояния. «Ценность» в условиях подобного аналитического позиционирования и займет положение восполняющего утрату «равновесия» человеческого бытия нечто (например, оказываясь средством утоления голода). Развернутая здесь картина и позволит нам помыслить «базисную» экономическую динамику на положении именно некоторой ситуативной картины изменения характеризующего человеческое существование жизненно значимого «наличия», когда одни воздействия будут оборачиваться нечто вносящим в данное «наличие» условия дисбаланса, когда другие, «ценности», будут обеспечивать возвращение данного существования к состоянию баланса. Ценности будут наделены способностью возвращения подобного состояния баланса посредством предоставления компенсирующих влияний.

Для облегчения оперирования категориями созданной нами картины мы и помыслим их разделение на принадлежащие двум специфическим группам условий – раздражителей и средств удовлетворения. Составленный нами список «раздражителей» пополнят такие виды воздействий на условную «целостную» субъективность как голод, температурный дискомфорт, страх, заболевание, сексуальное вожделение и т.п., что и позволит их отождествление именем внешних влияний на условную структуру «уравновешенный субъект». Список же «средств удовлетворения» объединит такие инструменты компенсации, как пища, обогрев, одежда, защита, лечение, источника страсти, что и позволит их объединение в группу под именем обратные влияния на внешние, формально для эгоистического начала личности «посторонние» раздражители. Если специфический предмет «обратных влияний» позволяет их представление именно в качестве не более чем функции, то материальные или, в более общей форме, объектуальные виды носителей этих влияний мы отождествим уже в качестве средств обратного влияния.

Тогда на следующем этапе разработки создаваемой нами схемы, нам, естественно, потребуется определиться и непосредственно с условностью «точный контур» экономического случая. Используемый далее вариант описания экономического случая неизбежно будет предполагать приведение подобного случая к включению в течение взаимодействия введенных здесь специфик «внешнего» и «обратного» влияний. Следуя данным посылкам, мы и определим экономический случай реализацией испытывающей внешнее влияние личности акта компенсации произведенного в ее эгоизме названными нами «посторонними» условиями «разрушения», состоящего в поступке введения в действие одного из находящихся в распоряжении индивида «обратных» влияний. Соответственно, и условием возможности оказания такого «обратного» влияния послужит наличие у некоторых предметов и действий функциональности «ценностей». Придание данной схеме экономического случая значения одновременно и «элементарной» и «фундаментальной» и позволит образование любых вариантов более сложной структуры процедурного начала хозяйственных практик – искусства ведения определенных видов хозяйственной деятельности.

Однако и непосредственно применение предложенной здесь модели экономического случая предварит у нас определение некоторых требующих принятия во внимание ограничений. В частности, для обратного влияния мы введем такое искусственное ограничение, как условие содержательной консервативности, фактически пренебрегая здесь анализом влияния технического прогресса, позволяющего такое изменение характера обратного влияния, что нередко чуть ли не полностью изменяет обстоятельства совершения неких экономически значимых действий. Сугубо условно для всей в целом описываемой здесь последовательности (метацикла) развития хозяйственной практики мы позволим себе понимать обратное влияние сохраняющим «ту же» специфичность, что изначально и отличала подобный предмет, хотя воздействие технического прогресса явно существенно модифицирует природу данной возможности. Своей задачей мы будем понимать поиск иного решения – построения картины протекающего при намеренно привнесенном условии «технически» консервативной среды развития уже непосредственно искусства экономического поступка. Данное условие «консервативности» технических характеристик обратного влияния будет действовать на всех стадиях описываемого здесь метацикла, за исключением времени торжества в непосредственно порядке ведения хозяйственной деятельности характерной практики «конвейера инноваций«. Игнорируя в своих решениях факторы развития техники продуцирования и совершенствования качества изготавливаемой продукции, мы исследуем развитие именно комплекса возможностей поиска самими же хозяйственными операторами решений, направленных на поддержание постоянства воспроизводства условного «все того же» набора обратных влияний. Другими словами, решаемой нами задачей мы понимаем анализ системы практик, дополняющих социум комплексом возможностей поддержания стабильности уровня жизни.

Еще одной допускаемой нами здесь идеализацией следует признать и включение в нашу модель условия внехронологической универсализации социальных возможностей, заключающейся, в частности, в принципе несколько искусственного приписывания примитивному обществу сложного порядка организации хозяйства. Ради упрощения и обеспечения большей прозрачности нашим решениям мы позволим себе признание и за подобным в известном отношении «диким» обществом возможности рационального порядка осуществления предназначенных для поддержания экономической стабильности действий. Согласно применяемого нами с целями моделирования порядка, как и наших отдаленных предков, так и современные примитивные общества отличала возможность выбора одной из двух возможных тактик: или формирования запасов уже извлеченных необходимых ресурсов, или – выделение в резерв (или – захват силой) не эксплуатируемого никем промыслового участка. Сами собой подобные действия вряд ли допускают их понимание предполагающими особую сложность, их исполнение доступно существам с недалеко отстоящей от животного инстинкта разумностью, и если животным не свойственно мотивировать их действия рассудочно, то человек непременно предпочитает осознанный выбор выгодной при некотором существующем положении последовательности поступков.

Как только в рамках эволюционной тенденции в поведении человека оформляется возможность совершения поступков, смысл которых определяет мысль о возможности поддержания жизни в будущем, то и новым расширением структурного богатства социальной организации в целом и оказывается тогда такая особенная структура, как предметно выделенная сфера социальной деятельности экономика.

То есть, предполагая известную иронию в отношении собственно исследуемого нами предмета, мы позволим себе определить, что экономику и следует понимать в некотором смысле теоретической моделью феномена «чрезмерной» практичности.

Следующий параграф: Фактор уровня жизни («уклад»)

 

«18+» © 2001-2018 «Концепция двух продолжений». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.